Читать книгу - "Окно с видом на счастье - Наталья Игоревна Соснина"

— Je vous remercie mademoiselle, je serai prêt d’ici trois minutes!34

Пока закрывал дверь, наблюдал, как обе бабки наклоняют головы, пытаясь, видимо, не упустить ни одной подробности происходящего в номере.

Быстро одевшись и проверив сейф, Саша закрыл свой номер и бегом спустился в холл. Гид — пожилой худощавый мужик в очках и драповом пальто, с неизменно французским шарфом на шее — ждал его у входа.

— Месье Королькофф? — быстро спросил он.

— Да… Добрый день, — вежливо поздоровался Саша.

— Салю! Пойдемте, ждем только вас!

— Pardon, — в который раз за сегодняшний день извинился Саша. — J’ai dormi… mon vol a duré dix heures monsieur…35

Усевшись на одно из немногих свободных мест в автобусе, Саша с улыбкой кивнул своим соседям:

— Bonjour! Je suis désolé…36

Народ, однако, совсем не возмущался, наоборот, все вокруг улыбались и что-то говорили. Корольков понимал, что от него хотят что-то услышать, но вот что именно, разобрать мог бы только со словарем… «Блин, как же не хватает здесь Вадима, — с тоской подумал он. — Без него прямо беда». Но делать нечего, отвечать что-то было нужно, и Саша извлек из глубин памяти заготовленную Диной Фёдоровной для таких случаев фразу:

— Mon français n’est pas aussi bon que je le souhaiterais, monsieur! Je pourrai répondre seulement avec un traducteur, excusez-moi!37

Понемногу разговоры утихли, поскольку Сашины спутники, очевидно, поняли, что вряд ли добьются чего-либо вразумительного от этого молодого доктора из Сибири, и Корольков с любопытством уставился в окно: автобус выворачивал с узенькой улочки на какую-то крупную магистраль. Экскурсия началась.

Все, что Саша видел из окна автобуса, было интересным, безусловно, любопытным, но… обыденным. «А что я ожидал? — думал Саша. — Я ж не на другой планете, в конце концов!» За окном мелькали обычные, хоть и исторически значимые улицы, и по ним шли и ехали в своих малюсеньких автомобильчиках обычные люди, такие же, как и дома, в Новосибирске, из плоти и крови, как говорится, и о двух ногах…

Автобус довольно долго колесил по Парижу, и Саша второй раз за этот день увидел Елисейские Поля и Триумфальную арку. Первым пунктом значилась Эйфелева башня, и вот, наконец, они добрались до нее. Конечно, размеры сооружения впечатляли, однако Корольков был врачом, а не инженером, поэтому размышлять об особенностях конструкции знаменитого памятника архитектуры было совершенно неохота. «Да и зачем? — устало думал Саша. — Ну построили и построили пацаны. Молодцы, конечно…» Удивительно, что башня — абсолютно урбанистическая и прямо-таки техногенная — вписывалась в облик древнего Парижа совершенно органично и естественно. Вот это как раз поразило Королькова, а вовсе не ее масштаб. «Видали мы масштабы такие, — с превосходством выходца из СССР подумал Саша, — это они через Волгу на поезде не ездили… Едешь-едешь, Зыкина Людмила Георгиевна в динамиках поет-поет… Издалека долго-о-о-о-о… А другого берега так ведь и не видно, не приукрасил поэт…»

Тем не менее, оказавшись на самом верхнем уровне Эйфелевой башни, Корольков все-таки в некотором роде, как выражалась Суламифь Рувимовна, окаменел. Вид оттуда открывался очень красивый: по сути, весь Париж был словно на ладони. «Нет, — подумал Саша, накидывая на голову капюшон своей бандитской кожаной куртки модели „авиатор“, — „на ладони“ — это слишком банально». Весь Париж был как будто прорисован каким-то средневековым геодезистом на огромной карте крупного масштаба: было видно каждое здание и множество улиц и улочек, лучами расходящихся от центра к окраинам.

На невообразимой верхотуре последнего уровня знаменитой башни завывал страшным воем и проникал под кожаную куртку на тоненьком — «рыбьем», но все-таки меху — ветер. Саша стоял, засунув вмиг окоченевшие руки в карманы, и задумчиво смотрел на открывшуюся внизу панораму прекрасного старого города. То ли от усталости, то ли от осознания того, что завтра утром предстоит ему нелегкое испытание, на душе у молодого доктора Королькова было муторно. «Скорей бы все это закончилось, — думал он. — Никогда так не волновался, даже когда в восьмой раз пошел сдавать аллергологию этой старой вешалке Шибасовой…»

Фотоаппарат, конечно, у Королькова был: Румянцевы дали свой. Фотографировались все вокруг, и Саша тоже попросил пожилого дядьку — как потом оказалось, профессора из Польши, — сделать снимок его фотоаппаратом. Встав к перилам смотровой площадки, ощущая спинным мозгом ту огромную высоту, что буквально разверзлась позади него, он, тщательно следя за своей мимикой (все-таки, чего уж греха таить, было страшно), широко улыбнулся в объектив, и фотография вышла отличная, Париж за его спиной был виден прекрасно.

Потом, спустившись на лифте, участники симпозиума во главе с гидом, которого звали Мишель, снова расселись на свои места в автобусе и покатили дальше, к знаменитому Нотр-Даму. И снова Саша разглядывал из окна автобуса парижские улицы и даже кое-что узнавал, ведь в детстве так много времени и эмоций было отдано романам Дюма. Обладавший богатым воображением юный Корольков живо представлял те места, что так подробно и, как стало казаться во взрослой жизни, довольно занудно описывал великий романист.

Конечно, архитектура Парижа произвела на доктора Королькова должное впечатление, и он, глядя из окна экскурсионного автобуса, думал не только о том, что по улицам идут обычные люди, такие же, как и он сам, но и о том, что вот этому дому — минимум триста лет, а облик его совершенно не изменился. И что вон там, и там — крыши стоящих по соседству зданий словно изломанная линия. А все потому, что были пожары, и у некоторых домов сгорели деревянные крыши и мансарды, да так и осталось… косоглазие, про себя засмеявшись, подумал Саша.

Снаружи мрачный готический Нотр-Дам тоже оказался именно таким, как представлял его себе Саша.